Джон Рональд Руэл Толкиен родился 3 января 1892 года в Блумфонтейне, в Южной Африке. Мальчику было чуть более трех лет, когда мать Мейбл Толкиен увезла его и младшего брата в Англию поправить здоровье. Здесь, если не считать эпизодических вояжей на континент, Толкиен проживет всю жизнь.
Через год после возвращения – удар, которого маленький Джон Рональд Руэл еще не в состоянии был осознать – в Африке внезапно умирает отец. Овдовевшая Мейбл Толкиен снимает скромный коттедж в окрестностях Бирмингема, где и живет с детьми еще четыре года. Годы как годы, относительно безмятежное детство: игры, школа, мир книг, открывшийся мальчику с помощью нового друга семьи, местного священника Фрэнсиса Моргана... Однако судьба безжалостно наносит следующий удар, разом положивший конец этому короткому, недопрожитому детству. В самом начале 1904 года у матери обнаруживают острый диабет, она ложится в больницу, где спустя полгода умирает.
Мать хотела обучать сыновей в католическом учебном заведении, но там уровень преподавания был невысок, и у нее хватило здравого смысла отдать мальчиков в пусть и не католическую, но зато лучшую школу Бирмингема. Главными предметами там считались латынь и греческий. Более того, один из преподавателей литературы, имевший склонность к средневековью, прививал ученикам любовь к древнеанглийскому и средневековому английскому, даже декламировал «Кентерберийские рассказы» Чосера на языке оригинала. Он же любезно одолжил юному Рональду Толкиену учебник англосаксонского языка для начинающих. В книге были примеры текстов, в частности, отрывки из героической поэмы «Беовульф». Довольно быстро одолев начальные стадии изучения языка, школьник взялся за всего «Беовульфа» и… справился. Потом он пустился в изучение средневекового английского и одолел поэму «Сэр Гавейн и Зеленый рыцарь». Более всего его интересовали основы языков – корни их происхождения, «скелеты». В их поисках Рональд Толкиен обшаривал школьную библиотеку, перерывал полки книжных магазинов, из карманных денег покупал филологические труды. Наконец, он пришел к мысли создать свой собственный язык.
Уже взрослым Толкиен пришел к убеждению, что его стремление к лингвистическому творчеству схоже с ощущениями многих школьников. Во время беседы об искусственных языках он как-то заметил: «Видите ли, это не такое уж необычное дело. Огромнейшее количество детей обладает тем, что вы называете творческой жилкой: это обычно поощряется и не обязательно ограничивается чем-то определенным: они могут не желать заниматься живописью или рисованием, или музыкой в большом объеме, но, тем не менее, как-то творить они хотят. И коль скоро образование в основной массе лингвистическое, то и творчество приобретает лингвистическую форму. Это вовсе не из ряда вон выходящее событие. Я подумал однажды, что надо бы выполнить здесь организованное научное исследование».
Собственно говоря, начали изобретать свой язык его двоюродные сестры Марджори и Мэри Инклдон. Первый язык именовался «животным»; каждое его слово соответствовало названию животного или птицы в английском. Потом Марджори охладела к этой забаве, а вот Рональд и Мэри, наоборот, придумали более сложный язык, именовавшийся «невбош», то есть «новейшая чепуха». Основу его составляли исковерканные английские, французские и латинские слова.
Но очень скоро Рональд пришел к мысли создать язык на другой основе. Появился на свет язык, именуемый «наффарским», на основе испанского, но со своей фонетикой и грамматикой. Потом Рональд купил по случаю учебник готского языка, стал его изучать, пришел в восторг и тут же пустился в создание еще одного искусственного языка на основе готского. Разумеется, готский как таковой тоже не был забыт – вплоть до того, что на школьном диспуте (традиция предписывала вести их исключительно на латыни, но для Толкиена это было едва ли не слишком просто), в роли посланника варваров, выступающего в римском сенате, Рональд говорил именно на готском. Конечно же, его лингвистические познания намного превышали школьный уровень.
Рано осиротев, Джон Толкиен особенно остро нуждался в любви и человеческом тепле. В 16 лет он встречает девушку Эдит Братт, и их дружбу, быстро перешедшую в любовь, расстроит теперь только смерть. Правда, поначалу отец Морган неожиданно рассердился, прознав, что его воспитанник, вместо того чтобы прилежно заниматься, завел «интрижку» с девицей старше себя на три года. Но, к счастью, гнев опекуна со временем поулегся. И все-таки пожениться молодые люди смогли только в1926 году. Можно только позавидовать этой паре, у них все было, как в самой настоящей сказке: они жили долго и счастливо, воспитали четверых детей и оба умерли в глубокой старости.
Около 1930 года новоиспеченный профессор литературы как бы, между прочим, начал писать детскую сказку о смешном и трогательном народце – хоббитах. «Взяв чистый лист бумаги, я написал своим невообразимым почерком одну единственную фразу: «В норе под горой жил-был хоббит». Почему именно эту, я не знал и по сей день не знаю. В течение нескольких лет я не продвинулся далее, только вот карту нарисовал... Но где-то в начале тридцатых годов, это совершенно точно, из одной фразы возник «Хоббит», – вспоминал потом писатель.
Рукопись долго валялась без дела, и только в 1936 году по совету друзей Толкиен направляет ее в лондонское издательство «Аллен и Анвин». Появившаяся год спустя книжка разошлась неплохо, хотя сенсации и не произвела; тем не менее, издатель посоветовал автору подумать над продолжением.
И Рональд задумался. Писателем он до той поры себя не числил, хотя и сочинял время от времени стихи, поэтому начал с более привычного: стал с дотошностью специалиста достраивать свою сказку всякого рода «научными» отступлениями и приложениями, благо богатый и порядком запутанный мир северной мифологии и фольклора знал как никто другой. Генеалогические древа персонажей, календарь, хронология, алфавит... – все это потом материализовалось в десятки страниц убористого текста! И свершилось непредвиденное: количество перешло в новое качество, и то, что мыслилось как приложение, стало собственно содержанием. Из бесхитростной детской сказки был по кирпичику выстроен целый мир, в буквальном смысле слова мироздание. Этот мир уже невозможно было удержать в голове, он рвался на бумагу, разрастался, заполняя собой все пространство и время. Работа затягивалась, сначала десятки, затем сотни страниц печатал Толкиен на пишущей машинке – неумело, двумя пальцами, стучал изо дня в день, год за годом.
Однако работа была прервана в самом начале. Разразилась новая мировая война, вторая на памяти Толкиена, и еще более кровопролитная.
Гуманист, на собственном опыте испытавший, что это такое, не мог закрыть глаза на ужас, творившийся вокруг. Да и как можно было отсидеться за бастионами средневековых манускриптов, в то время как из «черных туч» реальности, застилавших небосклон, сыпались на землю бомбы? Война, правда, самого Толкиена пощадила, сохранив ему сыновей. Однако через Оксфорд шли бесконечные обозы с ранеными и эвакуированными – и стареющий профессор все это видел собственными глазами: горе, страдания, смерть.
Так совершенно «вневременная» по замыслу сказка полнилась образами, деталями, которые потом оказались до боли знакомыми читателю второй половины XX века. Толкиен все-таки оставил сказку сказкой и прямых аналогий избежал. Но известно ведь, что писатель как губка впитывает все, что видит и слышит; а как потом трансформируются эти впечатления, в какие образы причудливо преломятся, никто, пожалуй, не рискнет угадать заранее...
Книга, повествующая о неведомом Среднеземье, была напечатана в 1954-55 гг. в Англии и спустя некоторое время породила настоящий Толкиеновский культ, который начался в Америке в 60-е гг. Этот культ принял самые неожиданные формы: от маскарадных шествий и костюмированных игр по мотивам Толкиеновских сюжетов до лавины откликов, подражаний, продолжений, пародий – в музыке, живописи, поэзии и прозе. «Книги Толкиена читали дети и академики, хиппи и домохозяйки», – пишет английский исследователь Д. Райан. Стены студенческих городков и нью-йоркской подземки запестрели надписями: «Фродо жив!», «Гэндальфа – в президенты!», «Назад в Средеземье!» В Англии, а затем в Америке стали возникать Толкиеновские общества.
«Сильмариллион» – книга длиною в жизнь
Первые главы «Сильмариллиона» Толкиен начал записывать еще в 1916 году. Именно записывать, ибо, как сам автор вспоминал позже, в это время в его сознании начали возникать фрагменты странных историй странного мира, не знакомого историкам и археологам. Непросто было найти форму, непросто сложить мозаику.
«Сильмариллион» – книга непростая. Сам Толкиен выводил ее существование из двух корней: из эльфийского языка, созданного (или реконструированного) им как профессиональным лингвистом, и из сплава мифологии, волшебных историй и героических легенд, характерных для культуры северо-запада. Однако ни о каких «заимствованиях» не могло быть и речи. Наоборот, изумленная существованием продолжения «Властелина Колец», критика отмечала: «Один человек всего за каких-то пятьдесят лет работы создал то, что создают целые народы за долгие века своей истории». Родилось предание, включающее в себя весь диапазон бытия – от грандиозных космических процессов до романтических сугубо земных историй, прекрасно поддерживающих и дополняющих друг друга.
Уникальность «Сильмариллиона» в том, что это чуть ли не единственная книга на свете, написанная не с антропоцентристских позиций. Ведь «Сильмариллион» – история эльфийского народа, пришедшего на Землю задолго до появления людей, история, данная через восприятие самих эльфов. Глухие предания о предшественниках человека в эволюции сохранились в мифологии многих народов. Эзотерическая традиция утверждает, что основы наук, ремесел, земледелия, письменности человек перенял на заре своего существования от какой-то другой цивилизации. Полную, даже детальную реконструкцию того, как это было, и представляет Толкиен в «Сильмариллионе». Не так ли все происходило на самом деле? Не отсюда ли странное ощущение «узнавания», возникающее при чтении «Сильмариллиона»: словно бы мы все это знали когда-то или должны были знать, но – вот беда! – забыли прочно и надолго.
Рональд Толкиен убежден, что высший смысл существования – это ответственность за развитие всей цивилизации. Подмена ценностей грозит упадком духовности. Так, золото дракона Смога, становясь только эквивалентом неисчислимого богатства, заставляет гномов стать коварными, озлобленными, высокомерными существами, разрушить союз эльфов, гномов и людей и позволяет темным силам – гоблинам, варгам и летучим мышам – объединиться, чтобы захватить Север Средиземья.
Писатель утверждает, что нельзя проблемы цивилизации решить единолично, нельзя силой устроить счастливую мирную жизнь других, ибо никакая высшая цель – Всезнание, Самовластие и Порядок – не может оправдывать способы ее достижения. Недаром Саруман Белый утрачивает верность чистоте белого цвета – высшей мудрости, становится слепым проводником воли черного властителя Моргота, а затем и непосредственным тираном, который уничтожает культуру и традиции Хоббитании, вырубает сады и рощи, отравляет природу дымом заводов и фабрик; храбрый и честный Боромир преображается в алчного честолюбца и злодея, а милый сумасброд Бильбо – в труса и подлеца. Только единая сила всех живущих в Средиземье – людей и животных, древних сил и новых маленьких народцев, волшебных и смертных – способна сохранить цивилизацию. От этой ответственности не освобождает даже смерть, ибо измена нравственным законам не дает забвения.
Толкиен предупреждает, что развитие цивилизации – это необратимый и не всегда благополучно завершающийся процесс: исчезают прекрасные ремесла и древний язык гномов, уплывают в Валинор высокие эльфы и кончается эпоха бессмертия. Но остается память, воплощенная в песнях и прекрасных сказаниях, в чудесных произведениях искусства, в руинах величественных строений, т.е. остается духовное наследие ушедших эпох, способное воздействовать на жителей Средиземья, изменяя их к лучшему.
...Последнее фото писателя сделано незадолго до смерти. 9 августа 1973 года. Старый профессор одной рукой опирается на трость, а другой держится за богатырский ствол огромной «черной сосны» (это одна из диковинок оксфордского Ботанического сада, по свидетельствам знавших Толкиена – любимое дерево писателя). Ствол действительно могуч – под такими деревьями сиживали странствующие рыцари, отдыхая после схваток с драконами, а путешественники рассказывали случайным попутчикам легенды и предания былых времен. И кажется при взгляде на фотографию, что, коснувшись рукой исполинского дерева, старик Толкиен сам ушел в сказку, которую когда-то придумал.
Комментариев: 1
Тема: Фэнтэзи Написал Schani в 2010-10-13 15:57:30Спасибо автору статьи, очень интересно и позновательно. А главное, с любовью написано о Толкиене. "Путешествие туда и обратно", а потом и "Властелин колец" были первыми книгами в стиле фэнтэзи с которыми я когда то познакомилась. Теперь это один из самых любимых жанров, ведь иногда будучи взрослым, так хочется окунуться в сказку . Толкиену низкий поклон.
Джон Рональд Руэл Толкиен родился 3 января 1892 года в Блумфонтейне, в Южной Африке. Мальчику было чуть более трех лет, когда мать Мейбл Толкиен увезла его и младшего брата в Англию поправить здоровье. Здесь, если не считать эпизодических вояжей на континент, Толкиен проживет всю жизнь.
. Толкиену низкий поклон.