Парацельс

В швейцарском городке Айнзидельн 10 ноября 1493 года в скромном домике близ Моста дьявола, принадлежащем чете фон Гогенгейм, родился мальчик. Увидев своего отпрыска, мать ребенка пришла в ужас: он был горбат, с огромной головой и крохотным тельцем. Младенец появился на свет в час, когда солнце стояло в знаке Скорпиона, а значит, ему по гороскопу было предназначено стать врачом или алхимиком. Поэтому и имя ему было выбрано соответствующее — Теофраст в честь знаменитого ученика Аристотеля врача Теофраста.

Первые испытания Тео

Отец Теофраста Вильгельм был внебрачным сыном знатного, но обедневшего рода фон Гогенгеймов, известных еще со времен Штауфенов. Их родовой рыцарский замок некогда располагался под Штутгартом, но был продан за долги. Переехав в Айнзидельн, Вильгельм фон Гогенгейм женился на местной девушке Элизе Охснер, прислуживавшей в церкви. В отличие от мужа, лиценциата медицины, единственного врача с академическим образованием во всей округе, человека утонченного и меланхоличного, она была истинной швейцаркой — неграмотной, грубоватой и взбалмошной.

От матери Тео и унаследовал довольно склочный характер и непрошибаемое упрямство, от отца — нелюдимость. «Я не тот человек, который говорит людям только то, что им по вкусу, — писал Парацельс. — В детстве меня не поили медом, не кормили финиками и мягким пшеничным хлебом. Я пил молоко и ел сыр и хлеб из грубой муки. Я грубый человек, рожденный в грубой стране, я вырос в сосновых лесах и, возможно, получил в наследство их иголки».

…Однажды утром шестилетний сын доктора Гогенгейма, как обычно, отправился пасти гусей. Сидевший за столом Вильгельм был удивлен, услышав в сенях его шаги, ведь Тео должен был вернуться только вечером. Бледный как мел мальчик шатающейся походкой вошел в комнату и тотчас рухнул на пол. Одежда Тео была забрызгана кровью. Когда его раздели, родители в ужасе увидели, что мальчик оскоплен. Вильгельму удалось остановить кровотечение. Много дней спустя, когда горячка наконец отступила, сын поведал родителям, что его изувечил проходивший мимо пьяный дезертир.

«Такому уроду, как ты, это ни к чему!» Эти слова по ночам звучали у мальчика в ушах, и он просыпался в холодном поту... Когда Тео было десять лет, умерла его мать и он с отцом перебрался в город Виллах в эрцгерцогстве Каринтия. Здесь мальчику и предстояло изучить азы искусства врачевания. Обширная библиотека доктора Гогенгейма, большую часть которой составляли трактаты по медицине, и его суровые методы воспитания принесли свои плоды. Впоследствии Теофраст с благодарностью отзывался об отце, ремнем вбившем сыну основы хирургии, терапии и алхимии.

В поисках «возлюбленной»

Когда юноше исполнилось 16 лет, Вильгельм вынужден был признать, что ничему более не может научить сына, и Теофраст засобирался в дорогу. Его обуревали тщеславные намерения: он заплатит по долгам отца, прославит свое имя и завоюет мир.

Прихватив самое дорогое: огромный меч, родовой герб Гогенгеймов, на котором были изображены в ряд три черных шара на серебряном луче и девиз, придуманный им самим «Да не принадлежит никому тот, кто может принадлежать самому себе», юный рыцарь Ланцета и Пилюль в 1509 году покинул Виллах.

«Известно, что влюбленный может пройти длинный путь, чтобы увидеть обожаемую им женщину. Насколько же сильнее тяга любящего мудрость, что заставляет его скитаться в поисках его божественной возлюбленной!» — записал он.

Поиски мечты привели его в Университет Феррары. Но когда защита докторской диссертации была уже близка, юноша все отчетливее начал понимать, что он нашел не то, что искал. Несмотря на мучительное смятение в душе, он все же получил степень доктора медицины. Долг перед отцом был выполнен, а капризная «возлюбленная» все более настойчиво напоминала о себе. Значит, надо снова отправляться в дорогу.

Первая остановка была в лаборатории серебряных копей знаменитого Зигмунда Фуггера в Тироле. Фуггер слыл опытным алхимиком — этим люди объясняли происхождение его невиданного богатства. Поведал ли богач ученику тайну философского камня, неизвестно, но он вполне мог раскрыть подопечному многие секреты, касающиеся металлов и минералов.

Из Тироля Тео отправляется по университетам Германии. Затем перекочевывает во Францию, чтобы посетить знаменитые медицинские школы Парижа и Монпелье. Из Франции он направился на Пиренейский полуостров — в Испанию, из Испании в Англию, а затем в Нидерланды, нигде подолгу не задерживаясь. Его собственным рекордом были два года, проведенные на одном месте — в городе Базеле, где он преподавал медицину в местном университете и одновременно занимал должность городского врача.

Теофраст участвовал и в итальянских войнах в качестве полевого врача. Но увиденное сделало из него убежденного пацифиста: в 1519 году он дезертирует. Денег за свою службу он, разумеется, не получил, но ведь глоток свободы дорогого стоит! Правда, в 1520 году Теофраст вынужден был присоединиться к армии датского короля Кристиана II, воевавшего против Швеции. Вместе с его войском он проделал путь от столицы Дании до Стокгольма, куда торжественно вступил вместе с победителями. Затем он продолжил свой путь через север Германии в Литву, потом Польшу, побывал в Валахии и Далмации, Италии.

Легенда гласит, что из Польши он, вероятно, мог отправиться в Москву. Это вполне может быть правдой, ведь для него не существовало расстояний. «Знание не ограничено пределом нашей собственной страны, — писал он, — оно не станет бегать за нами. Те, кто остается дома, живут спокойнее и богаче, чем те, кто странствует. Но я не желаю ни спокойствия, ни богатства. Счастье лучше богатства, а счастлив тот, кто путешествует, не имея ничего, что требовало бы заботы». Если верить записям его почитателей, Парацельс побывал даже на Востоке. Покинув Москву, он якобы был пленен татарами и доставлен к хану, который даровал мудрому пленнику жизнь. Более того, хан доверил Теофрасту сопровождать в Стамбул своего сына. Здесь восточные адепты тайных наук открыли ему свое учение. Поговаривали, что в Турции в 1521 году он получил-таки философский камень под руководством некоего Соломона Трисмозина. Кое-кто из современников Парацельса утверждал, что его заносило даже в Азию и Африку…

Война, объявленная невежеству

За годы странствий Парацельс выстроил собственную философию. Он свято уверовал в то, что истинного врача делают не книги и не душные лектории, а лишь практический опыт. Принципы, выработанные Галеном, Гиппократом и Авиценной, этими тремя столпами врачебного искусства, безнадежно устарели. Врачи не знают иных средств для лечения болезней, кроме кровопускания и клистира, которыми они мучают своих пациентов. Врачебное искусство превратилось в бессмысленное жонглирование латинскими словами. «Лучшие из наших известнейших врачей те, кто приносит наименьший вред, — говорил Парацельс. — Эти невежественные лекари суть слуги ада, посланные дьяволом издеваться над больными». Понятно, что слова чужака не могли сойти ему с рук. К тому же в пылу дискуссий Теофраст начинал переходить на личности и обзывать оппонентов «лупоглазыми баранами», «ослами» и «дубами пробковыми», вызывая в них враждебную ярость. «Меня изгнали из Литвы, затем из Пруссии и, наконец, из Польши. Я не пробудил симпатии к себе в Нидерландах, не пришелся ко двору в университетах, я не нравился никому, кроме своих больных», — вспоминал Теофраст. В пути он не гнушался беседами с цирюльниками, повитухами, палачами, знахарями, астрологами — всеми, кто помогал ему отыскать его «божественную возлюбленную». Говорили, что в течение пяти лет он даже кочевал с цыганами, желая узнать тайны их лекарственных растений.

В 1524 году, после десяти лет странствий, Парацельс вернулся в Германию без гроша за душой, зато с солидным багажом знаний. Ему не терпелось поделиться своим богатством с людьми. Но в Зальцбурге он поссорился с почитаемым в городе проповедником, и, чтобы уйти от наказания, ему пришлось бежать, бросив в спешке большую часть своего скромного имущества — два сюртука, кафтан, жилет, вытертый кожаный пояс, две кружки, латунный светильник и деревянный прибор для астрологических вычислений. Ему не привыкать: уже много лет он в плену бедности…

На этот раз Теофраст решает идти в Страсбург. По дороге он заглянул в Вильдбад и Баден-Баден, заинтересовавшись знаменитыми целебными источниками. (Позже он напишет о них трактат.) В Баден-Бадене он вылечивал от дизентерии маркграфа Филиппа I, который, выздоровев, не заплатил ему ни гроша. Такая несправедливость привела Парацельса в бешенство. И он по горячим следам обиды даже написал свою врачебную клятву: «Клянусь никогда не лечить благородных дворян в их замках, а также монахов и монахинь в их кельях, если они не заплатят мне вперед». Но, если бы Теофраст гнался за деньгами, он «сидел бы за печкой» в Виллахе, а не бродил бы по всему свету.