Питер Гэбриэл

В костюме с крыльями нетопыря, в белой маске старика, с головой, превращенной в диковинный цветок или лисью морду, он всегда чаровал идеями, напряжением и вкусом. На выступлении в лондонском театре "Друри Лейн" он изображал висельника, а в Париже поставил перед микрофоном своего двойника-куклу, но ни в одной маске не оставался слишком долго и не переступал порога меры. Анкетное первенство Genesis в 1974-5 годах в категории "живых" выступлений было прежде всего заслугой Гэбриэла.

Его уход в сентябре 1975 года после почти десятилетнего пребывания в Genesis большая часть поклонников не осмыслила даже после разъяснений Питера, как не было понято и прежнее его пожелание аудитории освистывать его на концертах.

"Машина, которую мы поставили своим помощником, чтобы она служила нашим песням, стала нашим хозяином, а успехом, которого добивались, мы оказались замкнуты". Гэбриэл признался, что на публику и диски стал смотреть, как на деньги, а это отдалило его от людей.

И все более поздние высказывания Гэбриэла могли бы послужить иллюстрацией к судьбе многих групп.

"В группу было вложено столько людей и столько денег, что уже стало риском пытаться что-либо изменить".

"У меня появилось ощущение, что я выстроил дом и сдаю его внаем. А для меня гораздо интереснее быть строителем, чем домовладельцем".

"В Genesis все было подогнано к тому, чтобы оставаться так, как есть. Я хотел и потребовал перемен".

Его позиция и отношение к проблеме отразились и в песнях. Кульминационный момент "Salisbury Hill" представляет нам орла в ветряной ночи, летящего над освещенным городом, раздумывающего, к чему пришла его жизнь, оценивающего "те связи, что мог бы разорвать".

Напевная энергия "Salisbury Hill", как бы подтекстовая радость освобождения от "механики" помогли этой записи альбомного дебюта "Peter Gabriel" хорошо проявить себя и в качестве сингла. Вообще музыка всего альбома более, чем тексты, обнаруживала сходство с "Lamb Lies Down On Broadway", последней ролью Гэбриэла в Genesis, прежде всего агрессивным настроением, а также зрелой и многозначной образностью. (Ко всему заметим, что на "Агнце" Гэбриэл проявил себя больше, чем на любом другом диске группы).

Альбом "Peter Gabriel" записывался в Торонто с продюсером Бобом Эзрином, который делил успех с Элисом Купером и Лу Ридом. Гэбриэл Эзрином никогда не восхищался, впрочем, как и Эзрин был равнодушен к музыке Genesis. Студийные исполнители, которых привлек Эзрин, без разговоров делали свое дело, а звукорежиссер итальянского происхождения из Чикаго не переставал ворчать: это соло не так, здесь слишком затянуто, там совершенно ужасно и т.п. Гэбриэлу, в Genesis привыкшему к английскому способу записи, авторскому диктату, пришлось мириться с новыми обстоятельствами. В конце концов на радость Эзрину он сократил "Salisbury Hill" с семи частей, как сначала сочинил, до двух.

Перед записью альбома планировалось снабдить тексты Гэбриэла музыкой Мартина Халла, но Питер, вклад которого в музыку Genesis был только частичным и не всегда значительным, тем не менее довел свою авторскую волю здесь почти до абсолюта. От исходного проекта осталось только сотрудничество Халла над песней "Excuse Me". Гэбриэл чередовал настроения, чтобы песни не звучали просто как упражнения в жанре: ни Брюс Спрингстин (Humdrum), ни Рэнди Ньюмен (Waiting for the Big One), на которых Гэбриэл в этих песнях пытался быть похожим и голосом, были для его песен, истекающих из духа обоих американских песенников, не более чем указателем к роковой прямолинейности.

В то время как постгэбриэловский альбом Genesis "A Trick of the Tail" был в 1976 году в анкете Melody Maker признан лучшим, дебют Гэбриэла добился меньшего признания. И восторженные когда-то поклонники на время утратили энтузиазм... Только Гэбриэл оставался спокойным, одинаково чуждым имиджу "звезды" и позиции "антизвезды". Панк-рок ему не нравился, что Питер и не скрывал.

"Вы должны принять к сведению, что на свете есть много жестокости и страха, и вы должны реагировать на них и противостоять им", - сказал он однажды и многократно подтверждал свою позицию. Фундаментом ее были не сетования на несправедливость, а аналитический подход к жизни. Восхищался Брайеном Ино, который "...имеет базу художественной школы, где его учили во всем сомневаться, а он все решил испытать сам". На мир западной цивилизации Питер смотрит теми же глазами, что и Talking Heads, Pink Floyd, Joy Division, Дэвид Боуи, Gang of Four или Kraftwerk, однако в его позиции были особенности. Вряд ли он стал бы ополчаться против системы английского просвещения, как это сделали Pink Floyd на The Wall, оно и так уже печально известно. Гэбриэл смотрит глубже. "Я хотел бы видеть общество, где люди начали бы испытывать структуры, которые им навязывает способ их жизни. Общество, где люди могли бы менять работу, не рискуя своей безопасностью, где имели бы возможность пойти разными путями".

Хотя этот лонгплей не содержал ни одного хита типа "Salisbury Hill", с продюсером и гитаристом Робертом Фриппом Гэбриэл опять продвинулся по дороге полного самовыражения. И как же она извилиста! Собирался сделать надувной театр, где от самого входа ничего не было бы от реальной жизни. Хотел снять "Агнца". Хотел быть как Феллини. Отрекся от шоу в пользу слова. И следующие пятьдесят лет собирался посвятить учебе.

Оба первых альбома показали, что безудержная фантазия Гэбриэла лучше всего проявляется в ограниченных временем коротких песнях, где диктату совместных музыкально-текстовых образов подчинены все инструменты. И что ни песня, то другой стиль. Никакого звука Гэбриэла не существует.

И как Гэбриэл не терпел в Genesis продолжительных симфонических композиций, так не взял он в свою новую сценическую жизнь ни одной из прежних масок и костюмов.

Его концерты поры конца 70-х начинались музыкой Supertramp. При полном свете. Затем музыка приостанавливается, после минуты тишины начинается снова и свет понемногу гаснет. Осветители бродят с ручными фонарями по сцене. Лучи света выхватывают лица из толпы зрителей. Когда рефлекторы приближаются к краю сцены, они светят в лица тех, у кого они в руках. Это не осветители - но сами музыканты. Среди них Питер Гэбриэл. На маленькой сцене, среди флюоресцирующих ламп и стояков рефлекторов, он начинает петь. Гэбриэл острижен, без грима, в белых или черных, нормально пошитых брюках и куртке.

Отношение публики к певцу задано уже его приходом, его можно коснуться, кивнуть ему. Его не обожествляют - просто принимают. А если кто-нибудь из аудитории обращается к нему, Питер не пропускает мимо ушей, отвечает без натужного юмора.

Большей частью при пении он стоит у микрофона, но его естественность и оригинальность проявляются и в пробежках, прыжках, позах. Каждую песню проживает на сцене. Как нет у него правил в аранжировке, так нет одной маски для исполнения медленной или быстрой песни. Те, кто видел его, утверждают, что в моменты исполнения песня становится понятнее.

Альбом, который на счету Гэбриэла оказался третьим, хотел бы записать каждый, у кого нашлись бы отвага и талант для темы: этот мир и мое место в нем. Причем Гэбриэлу, одержимому деталями и всегда пытающемуся отработать несколько вариантов, это сделать гораздо тяжелее, чем любому другому сочинителю.

Продюсер Стив Лиллиуайт в работе проявил высокую квалификацию и сделал со своей стороны все, чтобы альбом удался. Диск записывался сначала в Англии, в Лондоне и в домашней студии Гэбриэла. Среди гостей была Кейт Буш, среди гитаристов рядом с Робертом Фриппом - Пол Уэллер из группы Jam, среди ударников - Фил Коллинз.

Трудно сказать, что этот альбом лучше двух предыдущих, хотя в этом настойчиво убеждали рецензии, анкеты и, главное, тиражи продажи. Дело в другом. Вкус, возбужденность, изобретательность и неутомимость Гэбриэла делали результат выдающимся в любом случае. Скорее, диск "Peter Gabriel (3)" просто был рассчитан на более широкого слушателя, и его музыка быстрее воспринималась современным, но внимательным дилетантом, чем правоверным поклонником рока: на альбоме в целом и в каждой его песне больше перемен, чем обычно в роковой музыке.

Выпущенная синглом "Games Without Frontiers" стала после "Salisbury Hill" самой популярной на радио записью Гэбриэла, начинаясь как техничное рафинированное диско образца Дэвида Боуи и переходя сразу же - не только в тексте, но и в звучащем издевательски вокале - в саркастическое описание детских игр взрослых людей с определенным намеком на британское телевидение.